Неточные совпадения
— Да ведь я говорю! Согласился Христос с Никитой: верно, говорит, ошибся я
по простоте моей. Спасибо, что ты
поправил дело, хоть и разбойник. У вас, говорит, на земле все так запуталось, что разобрать ничего невозможно, и, пожалуй, верно вы говорите. Сатане в руку, что доброта да простота хуже воровства. Ну, все-таки пожаловался, когда прощались с Никитой: плохо, говорит,
живете, совсем забыли меня. А Никита и сказал...
— «И хлопочи об наследстве
по дедушке Василье, улещай его всяко, обласкивай покуда он
жив и следи чтобы Сашка не украла чего. Дети оба поумирали на то скажу не наша воля, бог дал, бог взял, а ты первое дело сохраняй мельницу и обязательно
поправь крылья к осени да не дранкой, а холстом. Пленику не потакай, коли он попал, так пусть работает сукин сын коли черт его толкнул против нас». Вот! — сказал Пыльников, снова взмахнув книжкой.
—
По крайней мере, можете ли вы, cousin, однажды навсегда сделать resume: [вывод (фр.).] какие это их
правила, — она указала на улицу, — в чем они состоят, и отчего то, чем
жило так много людей и так долго, вдруг нужно менять на другое, которым
живут…
За обедом,
по иноческим
правилам, все трое сидели молча. Один лишь игумен изредка говорил, потчуя гостей каждым кушаньем и наливая им в стаканы «виноградненького», не забывая при том и себя. После обеда перешли в прежнюю комнату, бывшую у отца Тарасия приемною. Здесь игумен подробно рассказывал петербургскому гостю о скитах керженских и чернораменских, о том, как он
жил, будучи в расколе, и как обратился из него в единоверие вследствие поучительных бесед с бывшим архиепископом Иаковом.
Но вот что тогда наполняло молодежь всякую — и ту, из которой вышли первые революционеры, и ту, кто не предавался подпольной пропаганде, а только учился, устраивал себе жизнь, воевал со старыми порядками и дореформенными нравами, — это страстная потребность вырабатывать себе свою мораль,
жить по своим новым нравственным и общественным
правилам и запросам.
Помню, я его навестил.
Жил он очень высоко, в Латинском же квартале, недалеко от Palais de justice, в крошечной квартирке. Но это была"квартира", а не меблировка.
По правилам французской адвокатуры, каждый"stagiaire"(то есть по-нашему помощник) должен
жить со своей мебелью, а не в отеле или меблированных комнатах.
В свое время он был человек со средствами, но кутежи и женщины его разорили. Он получил место в Москве, надеясь, что в России остепенится и
поправит свои денежные дела. Но горбатого одна могила исправит. И в Москве де Грене продолжал
жить не
по средствам и вскоре запутался и влез в неоплатные долги.
— Оставимте моих друзей, но ваши и мои
правила не сходятся, — значит нам единомыслить не о чем, укреплять друг друга не в чем, стремиться к одному и тому же
по одной дороге некуда: словом,
жить вместе, уважая друг друга, нельзя, а
жить, не уважая один другого, это… это ни к чему хорошему не ведет, и мы расстаемся.
— Ну, уж сделайте ваше одолжение, — перебил майор, — никогда не пробуйте надо мною двух штук: не совращайте меня в христианскую веру, потому что я через это против нее больше ожесточаюсь, и не уговаривайте меня вина не пить, потому что я после таких увещаний должен вдвое пить, — это уж у меня такое
правило. И притом же мне теперь совсем не до того: пить или не пить, и
жить или не
жить. Меня теперь занимают дела гораздо более серьезные: я приехал сюда «
по пенсионскому вопросу».
— Я знаю, что я составляю исключение. (Он видимо был смущен.) Но жизнь моя устроилась так, что я не вижу не только никакой потребности изменять свои
правила, но я бы не мог
жить здесь, не говорю уже
жить так счастливо, как
живу, ежели бы я
жил по-вашему. И потом, я совсем другого ищу, другое вижу в них, чем вы.
Бальзаминов. Сколько бы я ни прослужил: ведь у меня так же время-то идет, зато офицер. А теперь что я? Чин у меня маленький, притом же я человек робкий,
живем мы в стороне необразованной, шутки здесь всё такие неприличные, да и насмешки… А вы только представьте, маменька: вдруг я офицер, иду
по улице смело; уж тогда смело буду ходить; вдруг вижу — сидит барышня у окна, я
поправляю усы…
В селе
проживает поповский сын и открыто проповедует безначалие.
По правилам централизации, надлежит в сем случае поступить так: начать следствие, потом представить оное на рассмотрение, потом, буде найдены будут достаточные поводы для суждения, то нарядить суд. Затем, суд немедленно оправдывает бунтовщика, и поповский сын, как ни в чем не бывало, продолжает распространять свой яд!
— Гордей Евстратыч собирается себе дом строить, — рассказывала Татьяна Власьевна, — да все еще ждет, как жилка пойдет. Сначала-то он старый-то, в котором теперь
живем, хотел
поправлять, только подумал-подумал и оставил. Не
поправить его по-настоящему, отец Крискент. Да и то сказать, ведь сыновья женатые, детки у них; того и гляди, тесно покажется — вот он и думает новый домик поставить.
—
По „
правилам“
живет, — смеясь сказала Даша.
Великою любовию воспылал бы я к тебе, душа моя, если бы ты хоть недельку, хоть денек
пожил по каким-нибудь
правилам, хоть бы самым мизерным! Для таких субъектов, как ты,
правила необходимы, как хлеб насущный…
— Я ничего не могу представить ужаснее положения ребенка, которого прямо из приюта, полного страха божия, отдают ужасным матерям вроде княгини Варвары Никаноровны, у которой ни бога, ни религии и никаких
правил… Я не знаю, как правительство на все это смотрит, а по-моему, я бы не отпустила дочь
жить с княгинею Протозановою.
— Вам
жить трудно будет, вы сами себе закон и защита. Я вот
жил не своей волей, а — как велено. И вижу: не так надо, а
поправить не могу, дело не моё, господское. Не только сделать по-своему боялся, а даже и думать не смел, как бы свой разум не спутать с господским. Слышишь, Пётр?
«Кланяемся тебе, Господину нашему, Князю Великому, а государем не зовем. Суд твоим наместникам оставляем на стороне, на Городище, и
по прежним известным тебе условиям; дозволяем им
править делами нашими, вместе с нашими посадниками и боярами, но твоего суда полного и тиунов твоих не допускаем и дворища Ярославлева тебе не даем; хотим же
жить с тобою, Господином, хлебосольно, согласно, любезно,
по договору, утвержденному с обоих сторон
по Коростыне, в недавнем времени».
«Кланяемся тебе, Господину нашему, Князю Великому, а государем не зовем. Суд твоим наместникам оставляем на стороне, на Городище, и
по прежним известным тебе условиям; дозволяем им
править делами нашими, вместе с нашими посадниками и боярами, но твоего суда полного и тиунов твоих не допускаем и дворища Ярославлева тебе на даем; хотим же
жить с тобою, Господином, хлебосольно, согласно, любезно,
по договору, утвержденному с обеих сторон
по Коростыне, в недавнем времени.
— «Все, говорит, пустяки: вам бы, Перепетуя Петровна,
по родственному-то вашему расположению, тому и другому намылить голову, да еще и поучить, как надобно
жить в супружестве; свою-то я уж поучил и привез ее теперь с собою, а со своим-то вы поуправьтесь, так дело и
поправим.
Николаевск город надо бы подальше обойти, да уж мы притомились
по пустым местам, да и припасы кончились. Вот подходим к реке под вечер, видим: на берегу люди какие-то. Пригляделись, ан это вольная команда [Вольную команду составляют каторжники, отбывшие положенный срок испытания. Они
живут не в тюрьме, а на вольных квартирах, хотя все же и они лично, и их труд подвергаются известному контролю и обусловлены известными
правилами. (Примеч. В. Г. Короленко.)] с сетями рыбу ловит. Ну и мы без страху подходим...
И пришлось нам из-за ветру
прожить на берегу еще два дня. Припасы-то между тем все прикончились, ягодой только брюхо набиваем, да еще Оркун, спасибо ему, четыре юколы дал — рыба у них такая. Так вот юколой этой еще сколько-нибудь питались. Честных
правил, отличный гиляк был, дай ему, господи! И
по сю пору о нем вспоминаю.
Белесова. Я
живу не
по правилам, без программы, для меня, кроме моей воли, нет
правил.
Но ведь помимо этого вашего закона,
по которому через тысячелетия настанет то благо, которое вы желаете и приготовили для человечества, есть еще ваша личная жизнь, которую вы можете
прожить или согласно с разумом, или противно ему; а для этой-то вашей личной жизни у вас теперь и нет никаких
правил, кроме тех, которые пишутся не уважаемыми вами людьми и приводятся в исполнение полицейскими.
Анна. Тяжелы мне эти деньги, душа моя; меня теперь никакое богатство не обрадует. Отвыкла я с ним и жить-то по-людски, убил и похоронил он меня заживо. Десять лет я сыта не была, так теперь за один день не
поправишь. Бог с ними и с деньгами! Мы с тобой их разделим. А греха-то, греха-то что! Я было погубила тебя совсем. С голоду да с холоду обезумела я, а ведь добра тебе желала. Меня-то б удавить надо за тебя. Нет ума у голодного, нет!
Обшив девочек, Пизонский вступил с бабушкой в переговоры о дозволении обрядить ее чулан на свой счет в
жилую каморку с тем, что он, как Бог его
поправит, сдаст ей все в порядке, а пока будет здесь
жить, станет ей платить
по полтиннику в месяц.
Поправив свои денежные обстоятельства, Баранщиков опять надолго успокоился насчет православия и своего семейства и не спешил возвращением на родину, а служил янычаром и
жил в казармах «под командой чиновника,
по их названию юг-баши».
Обшив девочек, Константин Ионыч вступил с бабушкой в переговоры о дозволении обрядить ее чулан на свой счет в
жилую каморку, с тем что он, как бог его
поправит, сдаст ей все в порядке, а пока будет здесь
жить, станет ей платить
по полтиннику в месяц.
— Зачем же на всех? На счастливцев выпадает! Но… если удается некоторым, то почему не искать и каждому? Возьмите вы молодого человека в моем положении и скажите мне откровенно, чем другим я могу
поправить мою карьеру; а
поправить ее мне очень нужно: я очень небогат, но и
по моему воспитанию, и
по тому кругу, в котором я
жил,
по всему этому я привык
жить порядочно.
Наскучит
жить в ските, где надо
правилам подчиняться, настоятелю повиноваться, иль будучи изгнаны из обители за бесчинство, непутные старцы пускаются бродить
по белу свету.
Днем на людях, только у них и слова, как Христову рабу довлеет
жить на вольном свету: сладко не есть, пьяно не пить, телеса свои грешные не вынеживать, не спесивому быть, не горделивому, не копить сокровищ и тленных богатств земных, до сирых, убогих быть податливу, — а ночью, как люди поулягутся и уйду я в каморку, — честные старцы
по вечерней трапезе не на
правило ночное становятся, а, делом не волоча, к пуховику на боковую.